Опубликовано: Чт, Июн 14, 2018

Антисловами об антиязыке

антиязык

Интервью с автором концепции антиязыка, философом Нилоговым.

В прошлом году в своей заметке мы уже упоминали об антиязыке, концепцию которого

Нилогов

Алексей Сергеевич НИЛОГОВ – философ, языковед, генеалог, кандидат философских наук, доцент. Живет в Абакане.
Автор оригинальной концепции “Философия антиязыка”. Более пятнадцати лет занимается изысканиями в области генеалогии. Председатель Южно-Сибирского историко-родословного общества (ЮСИРО).

разрабатывает наш земляк – генеалог и философ Алексей Нилогов. Недавно в Германии у него вышла книга «Антиязык (по ту сторону философии языка)». Это уже второе издание, посвященное антиязыковой проблематике (первая книга «Философия антиязыка» опубликована в питерском издательстве «Алетейя» в 2013 году). Новая монография – сборник статей автора, опубликованных в научных изданиях из списка журналов ВАК. Сейчас Нилогов трудится над докторской диссертацией по философии антиязыка, защита которой должна обосновать самостоятельный раздел философии. Об антисловах и антиязыке посредством слов и языка мы сегодня беседуем с автором этих философских произведений.

– Алексей Сергеевич, разъясните, пожалуйста, название вашей новой книги. Другими словами, прошу вас кратко сформулировать, что такое антиязык?

– Я не сторонник упрощения сложных вещей. Наша беда в том, что мы сложный мир пытаемся уместить в простые жизненные схемы, тогда как о сложных вещах нужно говорить на адекватном этим вещам языке. Не ради философской популяризации и научной пропаганды дам такое определение: антиязык – это совокупность классов антислов, которые представляют конкретные области частично или полностью не поименованного бытия. Антислово трактуется как такая антиязыковая единица, которая не может воплотиться как настоящее слово в совокупности всех его признаков.
Наш естественный человеческий язык не может выразить абсолютно все. Более того: по сравнению с тем, что действительно невыразимо, язык, скорее, – это верхушка айсберга, тогда как подводная часть – тот самый антиязык, который является собирательным понятием для всего невоязыковляемого.

– Могли бы вы привести примеры антислов?

– Для наглядности можно остановиться на таком классе антислов, как футурологизмы. Они обозначают реалии будущих поколений, которые предваряют прогностические возможности поколений современников. Примеры футурологизмов как именно футурологизмов отсутствуют. Они пребывают вероятностно, то есть до своего воязыковления. Проявившись в языке, футурологизмы теряют свой антиязыковой статус, превращаясь из антислова в слово (например, в неологизм – новое слово).
Еще очевидный образец антислов: многие звуковые вещи находятся за порогом акустического восприятия человека – звуки с частотой до 20 Гц (инфразвуки) и с частотой выше 20 кГц (ультразвуки). Именование этих акустических феноменов является по сути антиязыковым, так как называемые вещи физиологически нам недоступны. У нас есть только общее название для всего класса таких акустических феноменов, который составляют соответствующий класс антислов в антиязыке. Мы можем образовать лишь название для такого класса, но не имеем доступа к конкретным примерам.

– Какова структура вашей книги?

– Книга состоит из пяти разделов – научных дисциплин, в каждой из которых удалось применить антиязыковую методологию исследования.
Первый раздел посвящен генеалогии, где на лингвогенеалогическом материале удается решить многие источниковедческие вопросы как классической документальной генеалогии, так и современной генетической генеалогии. Речь идет о проблеме достоверного установления имен собственных тех наших предков, документальное подтверждение которых порой осложнено многими паралингвистическими факторами – например, плохой сохранностью первоисточников или их полным отсутствием.
Второй раздел включает лингвистические примеры, посредством которых ставится вопрос о бытийном (онтологическом) статусе слов и антислов. Под онтологическим статусом слова понимается то, каким образом и в каком качестве существует слово в естественном языке. Другими словами, является ли слово – словом или псевдословом (антисловом).

– Третий раздел касается математики. Неужели речь идет об античислах?

– Об античислах речь пойдет в следующих книгах. А в третьем разделе поднимается проблема именования больших чисел, являющаяся вызовом как для математики (теория чисел), так и для лингвистики (деривация). Большинство названий для больших чисел представляют собой антислова, которые содержатся в антиязыке. Обязательно следует упомянуть и такие антислова, которые не в состоянии выразить полные словесные названия для иррациональных и трансцендентных чисел (например, числа пи, е и т. п.).

– Вы говорите об очень сложных научных и философских вещах, о которых простой человек даже не задумывается. Может быть, в области психологии вам удается прояснить эту лингвофилософскую теорию?

– Четвертый раздел книги касается психологического преломления антиязыка. В нем подробно рассматриваются такие аспекты, как речевой лунатизм, словообразование во время сновидения, гипнотическое словотворчество, воязыковление бессознательного, сновидческий язык, толкование сновидений. Особое внимание уделяется изучению статуса языковых и антиязыковых единиц, выражающих, помимо языка мысли, неосознаваемые каналы получения информации. Для изучения феномена телепатии также применяется антиязыковой метод, чтобы изучить мысленную коммуникацию с позиции принципа «изначального опоздания».

– Что означает данный принцип?

– Собственно говоря, из этого фундаментальнейшего принципа и возникла философия антиязыка. Понятие «изначального опоздания» вводится французским философом Винсентом Декомбом для характеристики философии другого француза – Жака Деррида, который, развивая континентальную традицию европейской философии, прежде всего, немецкого мыслителя Мартина Хайдеггера, максимально усугубляет метафизику присутствия/отсутствия. Предельно упрощая смысл принципа, его можно свести к следующему: «Мысль изреченная есть ложь». План выражения (звуки, слоги, слова) изначально запаздывают к тому, что мы пытаемся выразить, то есть к плану содержания (смысл, мысль, суждение). Говоря по-философски: «Репрезентация никогда не может быть элементом настоящего, она лишь следует жизни мира и потому всегда запаздывает по отношению к ней. Выпадение из настоящего времени не позволяет знаку обслуживать, фиксировать, репрезентировать присутствие человека при жизни мира. Существование знака лишается смысла, а знак, в свою очередь, лишается и своего реального существования»
(Е. Гурко). Мы изначально лишены настоящего присутствия с миром, так как пользуемся посредниками для выражения. Пребывая в такой лживой коммуникации с бытием, мы можем довольствоваться только миром сущего – бренными и временными телами, которые придают нашей жизни статус неподлинности.

– Правильно ли я понимаю, что подзаголовок книги («по ту сторону философии языка») предполагает методологическую недостаточность для постановки ваших философских вопрошаний?

– Как раз в заключительном – философском – разделе собраны все самые концептуальные и принципиальные вопросы антиязыкового метода, позволяющие обосновать эту новую дисциплинарность. Объект философии антиязыка – антиязык (антиязыковость), а предмет – изучение оснований и пределов семиотической номинации на естественном человеческом языке и зависимости познавательного процесса от антиязыка. В ней разрабатываются специальные методы усмотрения сущностей, лежащих по ту сторону традиционного языка.

– Трудно ли писать философские книги, используя такой междисциплинарный подход?

– Мы живем в двусмысленное время, когда, с одной стороны, междисциплинарные методы приветствуются, расширяя исследовательские парадигмы, но, с другой, им препятствует зашоренность конкретной специализации, представители которой плохо разбираются даже в смежных областях. Таким образом, любое новое знание становится жертвой обеих тенденций.

– Какие ваши дальнейшие издательские планы?

– В этом году я хочу подготовить к печати третью книгу об антиязыке – «Антислова и вещи». Это отсылка к знаменитому труду французского философа Мишеля Фуко – «Слова и вещи», в котором он показал, что наши мыслительные стереотипы обусловлены конкретно-историческими понятийными сетками. Переводя разговор на привычный для большинства язык (бытие определяет сознание или сознание определяет бытие), получается, что именно слова властвуют над вещами, а не наоборот. То, как мы называем вещи, важнее, чем сами вещи. Однако мой антиязыковой метод позволяет пересмотреть фукианский пафос в пользу самих вещей. Тех из них, что оказываются за бортом нормального именования, в результате чего под вопрос ставится само существование вещей, для которых почему-то не нашлось никаких слов.

Владимир БОРИСОВ on EmailВладимир БОРИСОВ on FacebookВладимир БОРИСОВ on FlickrВладимир БОРИСОВ on InstagramВладимир БОРИСОВ on VimeoВладимир БОРИСОВ on Youtube
Владимир БОРИСОВ
Библиограф,писатель, литературный критик, переводчик, специалист по информатике. Известен исследованием творчества братьев Стругацких. Колумнист «ШАНСА», ведущий рубрики «ФутурКонгресс».

Оставьте комментарий

XHTML: Вы можете использовать тэги html : <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Шанс в Facebook

Facebook By Weblizar Powered By Weblizar