Опубликовано: Пт, Дек 9, 2016

Павел АМНУЭЛЬ. Научная фантастика и фантастическая наука (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

фантастика

«ФутурКонгресс» продолжает публикацию статьи известного писателя-фантаста, физика Павла АМНУЭЛЯ о сходных путях развития науки и фантастики.

И тут фантастическая наука делает любопытный кульбит. Кульбит заключается в том, что никакого кульбита на самом деле не было. Идея ветвящегося времени и существования множества миров, развивающихся по собственным законам, выраженная Борхесом предельно ясно, не вызвала у авторов-фантастов ни малейшего интереса и по сути пропала для фантастической науки. Почему сразу после «Сада расходящихся тропок» не появилось ни одного фантастического произведения, в котором идея ветвления (богатейшая для фантастики идея!) получила бы свое естественное развитие? Почему лишь через 17 лет после Борхеса и через 33 года после советских авторов «Бесцеремонного Романа» идея многомирия и ветвления вновь вернулась в фантастику с тем, чтобы никогда больше не покидать литературного поля?

Тайна сия велика есть. Можно было бы сказать, что фантастическая наука все эти годы была занята разработкой других проблем (например, исследованием парадокса близнецов, освоением дальнего космоса, а тут еще и кибернетика зародилась, возникли первые азимовские роботы). На самом деле это не причина и даже не повод: авторов много, интересы у них различны, а идея параллельных миров достойна того, чтобы ее детально разрабатывать. В науке фантастической довольно существенна роль личности – собственно, этого и следовало ожидать, поскольку «ученый-фантаст» все же в большей степени литератор, а фантастические открытия делают литературные персонажи, чей личный опыт и предпочтения гораздо более значительны для процесса «фантастического познания», чем личный опыт и предпочтения ученого-физика из МГУ. Надо учесть и политические процессы – советская фантастика тридцатых-пятидесятых годов не могла описывать параллельные миры, как не описывала ничего, кроме электрических тракторов и подводных нефтепроводов.
Вряд ли сказанное является объяснением того, почему на протяжении почти тридцати лет писатели-фантасты на Западе практически не обращались к теме многомирия. Зато в конце пятидесятых годов начался бум фантастической науки о параллельных вселенных и многочисленных мирах, отпочковавшихся от нашего и развивающихся по своим собственным законам.
Одним из первых романов о параллельной истории стал «Человек в высоком замке» Филиппа Дика (1962). Идея ветвления исторического процесса впервые здесь была разработана на высоком художественном уровне. Действие романа происходит не в нашем мире, где Гитлер во Второй мировой войне был побежден и покончил с собой, а в мире, где Германия и Япония победили и оккупировали США; восточная часть досталась Германии, западная – Японии.
В том же 1962 году был опубликован роман английского писателя Джона Браннера «Времена без числа» – о мире, в котором Испанская армада не погибает во время морского перехода, а благополучно добирается до берегов Англии, высаживает десант и побеждает.

Как и в реальной науке, в науке фантастической один удачный эксперимент вызывает к жизни серию экспериментов в том же направлении – если в «нормальной» науке многочисленные эксперименты, проводимые в разных лабораториях, призваны подтвердить правильность первого опыта и доказать правильность полученных закономерностей, то в науке фантастической каждый последующий удачный мысленный эксперимент фантастов призван убедить читателей в том, что выбранное направление перспективно. Выдающееся фантастическое открытие, будучи осознанно писателями, порождает новое направление в фантастике: уэллсовская «Машина времени» открыла новый мир путешествий в прошлое и будущее, «Война миров» породила массу произведений о контактах цивилизаций, приводящих к военным столкновениям, где далеко не каждое кончается так же благополучно, как в романе Уэллса. Идея существования параллельных и разветвляющихся миров не менее богата в литературном плане, нежели идеи путешествия во времени и контакта цивилизаций. Можно очень долго заниматься одним лишь перечислением произведений, посвященных параллельным вселенным. Проблема в том, что для развития науки (в том числе фантастической) важно не простое повторение тех или иных экспериментов (в том числе мысленных), но постановка качественно новых опытов, обнаружение качественно новых, неизвестных ранее деталей тех миров, в которых происходит действие, миров, в которых живут и умирают литературные персонажи, вынужденные «на своей шкуре» проверять правильность и художественную достоверность тех или иных фантастических идей.
И потому, несмотря на огромное количество фантастических произведений о параллельных и ветвящихся мирах, на самом деле не так уж много (если не сказать – мало) таких, где предлагался бы качественно новый опыт, давалось бы оригинальное объяснение тому или иному мысленному эксперименту. На Западе это были прежде всего произведения Клиффорда Саймака, Альфреда Бестера, Брайана Олдисса, Рэндалла Гаррета, Роберта Шекли. В СССР – произведения Ариадны Громовой и Рафаила Нудельмана, Севера Гансовского, Александра и Сергея Абрамовых. Я перечислю лишь те произведения, которые реально изменяли представления читателей о параллельных вселенных, реально внесли свой вклад в развитие фантастической науки – речь идет не о фантастической истории (это предмет особого разговора), а о фантастической физике, о физике параллельных, многомерных, ветвящихся пространств. Ведь именно развитие физических идей позволило фантастам исследовать различные исторические ситуации, различные варианты истории не только отдельных стран, но и земной цивилизации в целом.

В романе Клиффорда Саймака «Кольцо вокруг Солнца» описаны многочисленные планеты Земля, существующие каждая в своем мире, но на одной и той же орбите, и отличаются эти миры и эти планеты друг от друга лишь незначительным (на микросекунду) сдвигом во времени. Многочисленные Земли, которые посещает герой романа, образуют единую систему миров – по сути, тот самый Мультиверс, о котором физики начали серьезно рассуждать лишь десятки лет спустя. Аналогично поступили Джон Бенфорд и Терри Пратчетт в романе «Бесконечная Земля».
Клиффорд Саймак неоднократно возвращался к проблеме параллельных миров – кроме «Кольца вокруг Солнца», можно упомянуть роман «Вся плоть – трава» (в русском переводе роман выходил под названием «Все живое…») и поэтический рассказ «Пыльная зебра», ставший «прародителем» множества аналогичных произведений других фантастов, ничего по сути к идее Саймака не добавивших.

Любопытный взгляд на ветвление миров высказал Альфред Бестер в рассказе «Человек, который убил Магомета». После появления рассказа Джона Уиндема «Хроноклазм» в фантастике утвердилось мнение, что, если вернуться в прошлое и что-нибудь там изменить, то неминуемо меняется вся историческая «ткань», и персонаж возвращается уже не в свое настоящее, а в измененное его вмешательством. Это не параллельный мир, это мир измененный – тот мир, из которого персонаж отправился в прошлое, после вмешательства перестает существовать. Если вернуться к борхесовскому образу сада ветвящихся тропок, то идея Уиндема заключалась в том, что, ступив на одну из тропок, личность «стирает» все остальные, они больше не существуют. Тропки – миры – не ветвятся, есть один-единственный мир, который меняется вмешательством литературного персонажа и в дальнейшем развивается также по единственному выбранному пути до тех пор, пока новое вмешательство не изменит и это направление на новое – также единственное.
Идея Уиндема, породившая огромное исследовательское поле в фантастической науке, отличалась от идеи многомирия и никак не влияла на развитие этой идеи до тех пор, пока не появился упомянутый выше рассказ Бестера. «Меняя прошлое, – утверждал герой рассказа, – меняешь его только для себя». Иными словами, после изменения прошлого возникает ответвление истории, в котором лишь для персонажа, совершившего изменение, это изменение и существует. У каждого из нас есть свое личное прошлое, которое мы можем изменить собственным вмешательством – изменить свою память о тех или иных событиях, сделать эти события вообще для нас не существовавшими. Но это никак не скажется на памяти других людей, для которых прошлое останется прежним.
Несколько десятилетий спустя идея «личного прошлого» пришла и в физику – разумеется, как это обычно происходит, не из фантастики, а в результате развития эвереттических идей и гипотез.

Вернемся, однако, в шестидесятые-семидесятые годы прошлого века – время, когда фантастическая наука о параллельных и ветвящихся вселенных развивалась особенно бурно. В 1968 году английский писатель-фантаст Брайан Олдисс опубликовал небольшой роман «Доклад о вероятности А». Это произведение действительно построено в форме научного доклада, написанного различными наблюдателями, следящими каждый из своего мира за событиями, происходящими в мире параллельном. Каждый из миров назван «вероятностью», поскольку каждый действительно возник как осуществление с некоторой вероятностью некоего события, возможного в каждом из этих миров. То обстоятельство, что в существовании таких параллельных миров нет ничего необычного, подчеркивается и обыденностью всего, что в романе происходит. Собственно, в романе не происходит ничего такого, чем обычно полны страницы фантастических произведений – нет приключений, похищений, полетов к звездам, новых открытий и т. д. В «вероятности А» (похоже, что эта первая вероятность и есть наш привычный мир) персонажи ведут унылую, ничем не примечательную жизнь, а за ней следит наблюдатель из вероятности В, тщательно документирующий наблюдения (эти записи и составляют текст романа). За наблюдателем из вероятности В следит (и записывает) наблюдатель из вероятности С, за которым, в свою очередь, ведут наблюдение из вероятности D… Бесконечную череду параллельных вероятностей на этом Олдисс обрывает, но понятно, что число вероятностей бесконечно велико, и ничего в этом нет фантастического, это тот мир, в котором мы живем – мы и все наши многочисленные копии из других вероятностей. Чем роман хорош – он очень убедительно показывает: другие, параллельные миры реальны, обыденны и ничего общего не имеют с фантастикой.
А может, Олдисс действительно написал не фантастический, а реалистической роман, и издатели отнесли его к фантастике лишь потому, что автор немало лет числился по этому ведомству?..

В 1973 году был опубликован роман советских авторов Ариадны Громовой и Рафаила Нудельмана «В институте времени идет расследование» – классический фантастический детектив, где сюжет начинается с убийства научного сотрудника. Сыщик расследует преступление, которое невозможно понять, не осознав, что время ветвится, что каждое новое изменение в прошлом порождает новую ветвь мироздания – старое и новое существуют независимо друг от друга. Именно так описывал ветвле­ние волновых функций Хью Эверетт шестью годами ранее – однако для фантастической науки произведение Громовой и Нудельмана было новаторским, принципиально новым. Именно в нем впервые идея ветвления была перенесена с микро- на макроуровень.

Окончание следует.

Владимир БОРИСОВ on EmailВладимир БОРИСОВ on FacebookВладимир БОРИСОВ on FlickrВладимир БОРИСОВ on InstagramВладимир БОРИСОВ on VimeoВладимир БОРИСОВ on Youtube
Владимир БОРИСОВ
Библиограф,писатель, литературный критик, переводчик, специалист по информатике. Известен исследованием творчества братьев Стругацких. Колумнист «ШАНСА», ведущий рубрики «ФутурКонгресс».

Оставьте комментарий

XHTML: Вы можете использовать тэги html : <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <s> <strike> <strong>

Шанс в Facebook

Facebook By Weblizar Powered By Weblizar